?

Log in

No account? Create an account
Что-то давно не брала я в руки шашек... Надо бы восполнить этот пробел. И начнем снова со злобных рецензий.
Read more...Collapse )
18 ноября неизвестно какого года, гостиница на неизвестном полустанке.
Во всем происходящем определенно имеется смысл, но пока он от меня ускользает. Кажется, и от всех остальных тоже.
Мы сидим в какой-то гостинице, неизвестно где и когда. Рядом доктор Юнг и Скарлетт О'Хара (Даффи сгрызет себе локти, если узнает, с кем я пила чай, хотя вероятнее всего, она мне просто не поверит), а также люди для которых миллениум уже наступил. Хозяйка гостиницы говорит загадками, и от этого становится страшно. Разные теории, миллион теорий.
Я стараюсь поменьше раскрывать рот, хотя и не делаю тайны из своей биографии. Лариса сказала, что в будущем обо мне напишут книги. Это определенно весьма лестно. Разумеется, если принимать все происходящее на веру... Но пока у меня нет иного выхода. Я видела проигрыватель размером со спичечный коробок и книгу, в которой содержится больше чем вся библиотека Букшоу и Бишоп-Лейси.
Соседка по комнате ляпнула что-то вроде "Маленьким девочкам пора спать". Был третий час ночи. Будь у меня под рукой моя лаборатория, и уже к утру к загадкам этого места прибавился бы ее холодный труп. Но пришлось буркнуть что-то жалкое, вроде "я не маленькая". Происходящее выбило меня из колеи, и я не нашла иного достойного ответа.
Все говорят о парадоксе времени, научных достижениях, исторических событиях и разнице культур. Признаться, я не понимаю и половины. Но держу ушки на макушке.


19 ноября никакого года, нигде.
Если в ближайшее время где-нибудь откроют новый вид ночных мотыльков, пусть назовут его моим именем, Флавеус де Люсус или как-то в этом роде. Он должен быть невзрачным с виду, но невообразимо упорным. Именно так я сегодня себя ощущаю: как будто бьюсь о стекло, теряя чешуйки со своих слабеньких крыльев. Меня слепило это письмо, призрак собственной значимости. О, лучше бы это был розыгрыш!
Мы пытались найти выход. Я беседовала с каждым, пытаясь найти зацепку, хоть какую-то ниточку. Но мои усилия прошли даром. На пароль, присланный в письме, тоже никто не отозвался. А затем началась вакханалия. Откуда-то появились странные существа, утверждая, что они сказки и им нужна помощь. Мери Пирс, бывшая среди нас, быстро сменила фамилию на Поппинс. Пятачок, Тигра... Они серьезно полагают, что я в это поверю? Я уверена, нас отравили чем-то психоактивным.
В холодильнике обнаружилась записка, что те, кто провел здесь больше суток, рискуют своим здоровьем и жизнью. Вероятно, в местном воздухе или воде находится какой-то наркотик. Иначе я не знаю, чем объяснить тот факт, что большинство моих собратьев по несчастью вместо того, чтобы искать выход из этого проклятого места бросились переписывать какие-то сказки, которые якобы откроют дверь, и попытались улететь на зонтике. Странных существ становилось все больше. Некоторые из них были людьми, некоторые, антропоморфны, некоторые - нет.
Я пыталась найти выход, найти того, кто заманил меня сюда... Но тщетно.
Мы с доктором Юнгом, мистером Яношем и женщиной по имени Анна сидим в холле. С нами гитара и чай. Пространство вокруг понемногу исчезает. Анна и Юнг утверждают, что с помощью песен мы сможем изменить архетипы в своем сознании, вырваться в новый мир, создав его своими руками, как лев Аслан. Я не слишком верю им. Для этого я еще слишком в сознании. Я не знаю, во что мне теперь верить. Но я останусь с ними. Хорошая музыка и немного чая - это то, с чем мы встречаем вечность.


16 ноября 1950, Букшоу, Англия.
Это было страннейшее из всех странных писем, которые кто-либо когда-либо получал. Его принесли с утренней почтой, и оно затаилось в ней, словно полоз в осенней листве, между пачкой счетов и журналом "Лондонский филателист". Я, конечно, не ждала никакой корреспонденции. Черт возьми, признаться, мне просто не от кого ее ждать. Поэтому когда отец двумя пальцами протянул мне конверт, чуть вопросительно глядя поверх журнала, я была удивлена не меньше него. Разумеется, он ни о чем не спросил.
Это, конечно, чья-то не слишком умная шутка, решила я, прочитав содержимое конверта. Я могла бы подумать на сестер, Даффи и Фели откалывали и не такие номера, когда дело касалось втаптывания меня в грязь, но... Они точно не были в курсе некоторых нюансов биографии Харриет. И моей биографии.
Я внимательнейшим образом с лупой изучила письмо и немедля подвергла химическому анализу все, что только можно было ему подвергнуть. Но увы, чернила были самыми обычными, как и бумага, а штемпель указывал лишь на то, что письмо бросили в почтовый ящик на одном из лондонских почтамтов.
Кто бы ни был этот шутник, он явно знал, в какое больное место бьет. Флавия де Люс, ты любопытна как тысяча кошек, сказала я себе. Да, именно так я и сказала. Конечно, я отправлюсь на вокзал 18го ноября, найду поезд на Ливерпуль и может быть даже сяду в него, но играть мы будем по моим правилам.
Кажется, отчет о "Руси" так и не будет закончен. Так что выложу как есть. Надеюсь, среди читателей нет тех, кому нельзя показывать полработы =)

Ты послушай, друг, мою былинушку,

Сказ правдивый про дела недавние.
Как жила во светлом граде Владимире
Да при тереме Данилы Ярославича
И жены его Мирославушки
Жила Боярыня Марья Пахомова,
Пахомова да свет Глебовна.
И была она горькой вдовицею,
Вдовицею да недавнею.
И на свете-то на белом всем
Никого-то у нее да не осталося,
Потому как дочь единственна,
Дочь Любимушка да свет Ждановна
Еще прежде того скончалася,
Ожидавшая малое чадушко.
Век бы ей одной и вековать,
Да случилося ей сдружитися
С девой Ладушкой, Ладой Арсеньевой,
Что боярыни Арсеньевой меньшая дочь.
Дева Ладушка своей подруге старшея
Пораскрыла сердце да поведала,
Что запал ей на душу добрый молодец,
Добрый молодец что звался Федором,
Сыном был он воеводы тысяцкого,
И красив он был, словно юный бог.
Сон-покой потеряла Ладушка,
Да при Федоре глаз поднять не смеючи,
Слова вымолвить не умеючи -
Так-то сильно Федор люб ей был.
Марья слезы девичьи утираючи
Да подумала, да покумекала,
Что с тысяцким она дружна давно,
Да той давнею дружбою
Может быстро горю девичью помочь-поспособствовать.
Вскоре кликнула она друга своего,
Друга давнего да сердечного.
Рассказала ему про товар-купца,
Да про то, как голубка мается,
Как голубка мается, дней-ночей не спит.
Понял тысяцкий горе девичье
Да на сына обещал влиянье оказать.

Было время то на Руси темное,
Время темное да непонятное,
Царило над Русью иго ордынское,
Словно черна хмара крылья простираючи.
Обложила Орда да все княжества
Вирой страшною да неподъемною.

У кого добра сколь ни имеется,
Все тащи изволь на баскаков двор,
Все неси хану на поживушку.
И стонали деревни и грады стольные,
Не родит, мол, земля добро,
А родит она лук один,
Что ни кинь в нее, только лук один.
На Торжке тот лук уж брать не хотят,
Не хотят да не дают добра,
Говорят, мол, девать уже некуда.
Да баскаку на те словеса что ему?
Он стоит да усмехается,
Усмехается да виру поднимает он,
Обещая влалимирцам кары страшные,
Коли в срок добро не снесут ему.
И держали совет князья,
Ходили друг к другу с посольствами.
Да что делать, коль у всех одна беда?
Коли нет добра да взять негде им?
Стонут, стонут княжества под гнетом иговым,
Под татарским гнетом, под чингизовым.


Князь Данила Ярославич тот
Нраву был гневливого да резкого.
То смеялся да срамные сказки рассказывал,
То детьми собачьими ругался он,
То он пир горой на весь на мир закатывал,
То расправу он чинил лютую.
Девку-сказочницу за слово неверное,
Что великого князя царем звала,
Он велел предать казни неминучей,
Он велел язык ей вырвать накорню.
Зарыдала девка-сказочница,
Умоляла князя Ярославича:
Как же жить-то мне безъязыкою?
Как же буду я сказки сказывать?
Смиловался тогда великий князь
Да спросил у девки, мол, исправишь ли,
Исправишь ли слова свои неверные,
Что не царь я, царь в Орде сидит.
Девка-сказочница заартачилась,
Говорит, мол, как в сказе сказано,
Так и буду дальше говорить.
Рассердился тут великий князь
Да повелел девке глаза выколоть.
И заплечных дел умелец Казимир
Точно выполнил волю княжую,
Да для пущего устрашения,
Очи девкины всему народу явил.
Гнев-то княжий усмирился тут,
Повелел он девку тут же вылечить,
Вылечить да провожатого ей выделить,
Чтоб ходила она по дорогам и далее,
Чтоб впредь сказы сказывала с осторожностью.

Те события пока деялись,
Не дремало совсем иго темное.
Да явилось оно, да молвило:
Отдавай, князь владимирский добро свое,
Да не три добра за боярина,
И одно добро за рабочий люд,
А по три добра с души человеческой,
Не смотря, какого она роду-звания.
Изумился князь да расспрашивал,
Где же взять добра-то немеряно?
Не родит ведь земля Владимирская,
Хоть и пашут ее без устали.
Отвечал баскак, мол, все княжества
Виру отдали, не противились.
Один ты, князь, все артачишься,
Так ступай сам до Орды сходи.
Там научат тебя смирению,
Там научат тебя да вежеству.
И собрался князь да пошел в Орду,
Думал там Данила Ярославович,
Что сумеет с ханом обсудить вопрос,
Что сумеет снизить виру лютую,
Виру лютую да невозможную.

А на утро весть пришла недобрая,
Что все княжество да ошарашила.
Мол, забрали князя нашего в полон,
Да неведомо, когда выпустят.
Побелела лицом княгинюшка,
Помертвели боярыни да боярышни,
Да бояре брови понахмурили.
Стали думу думать да гадали все,
Как же князя своего да выручить.
Говорит Аглая, Арсеньева дочь,
Мол, пойду я замуж за крестьянина,
Буду лук полоть да продавать его,
Буду добро на выкуп зарабатывать.
Да сошел с небес ей глас мастерский,
Молвил он, почто ж так унижаться, девица?
Али ты не можешь лук полоть,
Али для того венчанье с сиволапым надобно?
Да на что ж нам лук, красны девицы? –
Поспрошала боярышня Животина. –
Соберем цветов да на Торжок пойдем,
Выкупим за то князя-батюшку.
Хоть мала была отроковица Животина,
Да послушались ее красны девицы.
Все боярыни да боярышни
Стали рвать цветы да плести венки.
Только иго ордынское ждать не стало их,
Притащили князя да в рубище,
Да собрали весь народ владимирский,
на колени встать велели им.

И сказал баскак, коли нет добра,
Так мы князя вашего порешим сейчас.
Коли вынете да последнее,
Соберете кучу роста князева,

Может, мы его и помилуем.
Стал народ владимирский собирать добро,
У кого что было – все отдали тут.
Да мала куча, не растет она.
Даже луком ее не наполнити.
Поиздержалось княжество, истрепалося.
Закричала тут княгиня ярославская,
Что с посольством в тот день у нас была:
- Что ж ты, люд, честной, православные!
Неужели да рубахи не снимете?
Князя собственного не спасете ли?!
- Что ж ты, чингизидка проклятая, делаешь? –
Мыслил тут люд владимирский. –
Мало ль нам того унижения,
Что в грязи коленями ползаем,
Перед братом твоим распинаемся?!
Вдругорядь вопрошала княгиня:
- Не спасете ль князя, владимирцы?!
Да снимала с себя драгоценности,
Да добавила их в кучу выкупа.
Возмутился народ, да делать нечего.
Хоть и молвит чингизка унизительно,
Да права она, коль по существу.
Поснимали мужики свои кафтаны,
Девки до рубах разделися,
И собрали кучу в княжий рост.
А баскак стоит усмехается,
Молвит он таковы слова:
Мол, народ владимирский, что-то жаден стал,
Коли б не княгиня ярославская,
Не отдали бы совсем выкупа.
Не казним мы князя, помилуем,
Да лишим его в наказанье зрения.
Так сказал он да поднял свой кинжал,
Да вынул князю очи его ясные.
Подобрали чингизиды все добро,
Да отправились восвояси все,
Не забыв сказать, что вскорости
Возвратятся они за выходом.
 
Представь себе весь этот мир, огромный весь...

***
Подвластны магу ночь и день, и даже ход планет.
И всемогущ ты, чародей, и в то же время нет.
(к/ф "Чародеи")

Тот факт, что нам предстоит непростой путь, мы поняли еще на выезде из Москвы, когда начали читать правила. Какой, в самом деле, ролевик читает их заранее? Здраво прикинув свои шансы против фактически неубиваемой монстры, мы решили уйти в белошвейки. Даже мальчики. Но реальность оказалась еще чудесатее, чем можно было представить…
Монстра не заехала на полигон вовсе. Как и большинство магов, ведьмы и изрядная часть гильдий. Примерно ¾ участников. Еще некоторые приехали, но посмотрели на очевидный ПРАИЗВОЛ, развернулись и уехали назад. Из ожидавшихся двухсот человек на параде присутствовали около сорока. Однако если люди хотят играть, им не помешает никто, даже мастера.


На поиски приключений...Collapse )



А как погадать вам? :)
Дрг мрзд надо мной издевается, определенно. Хотя, учитывая декабрьскую погоду и текщую ситуацию, нарвать веночек и попасть в "дом у шоссе" почти равновероятны.